Виноваты все, а значит — никто!

 

Надо заставить народ ужаснуться себя самого, чтобы вдохнуть в него отвагу.

К. Маркс.

 

 После публикации моего интервью «Российской газете» (7 июля 2010 г.) я получил много отзывов, из которых можно сделать вывод, что мои мысли я не донес достаточно внятно. И это моя ошибка — я должен быть более аргументирован.

Иногда мне кажется, что все и так всем понятно, и я иду по прямой между утверждением и выводом — без промежуточных объяснений. А ведь у каждого думающего человека есть свои идеи, основанные на знаниях и размышлениях, и чтобы эти убеждения изменить, нужен более подробный диалог, который, к сожалению, в газетной статье невозможен.

Правда, со временем, возрастом, опытом любые идеи претерпевают изменения — если человек продолжает учиться у других и у природы. И тогда он воспринимает свои прошлые убеждения как наивные, как иллюзии, которые теперь, наконец, сменились на нечто более истинное. А через еще какое-то время и эти убеждения уступают место новым выводам и идеям, и так продолжается всю жизнь: если мы мыслим — мы меняем наше понимание реальности. Иначе быть не может, ибо наше приближение к тому, что мы называем истиной, продолжается всю жизнь. Так и у меня много раз изменялось мое понимание мира, и в частности русской истории и психологии. Собственно, я и делюсь с читателями идеями, которые меня сегодня волнуют…

Естественно, мои размышления не претендуют на научные утверждения. Эта достаточно упрощенная классификация, если доводить ее до конца, может показаться дилетантской. Но даже если кому-то она покажется поверхностной, предложенные мною выводы представляют некую точку зрения, точку опоры для того, кто хочет РАЗМЫШЛЯТЬ и СРАВНИВАТЬ. И, надеюсь, кто-то, несомненно, будет более добросовестным исследователем.

В отзывах и статьях по поводу моих выступлений я вижу два основных момента, которые вызывают споры и недопонимание. Первый: кто обладает «крестьянским сознанием» и что мы вкладываем в понятие «культура». Второй: влияние православия на российское мышление.

Сегодня я коснусь только первого момента. Второй, касательно православия, требует отдельного места и времени, и мы к нему вернемся.

Мне показалось, что я достаточно ясно определил понятие «крестьянское сознание», но вынужден повториться. Социолог Мариано Грондона, изучая поведение и жизнь аргентинских крестьян, создал систему понятий, которую назвал «типология крестьянского сознания». Он вместе с другим социологом, Л. Харрисоном, определил общество, где сохранилась «крестьянская культура», как «инертное», т.е. сопротивляющееся изменениям, — в противоположность «динамическим буржуазным обществам». Подчеркиваю: я здесь имею в виду только христианские страны, ибо страны Востока и мусульманский мир имеют свои особенности. Итак, «крестьянское сознание» — это система понятий и принципов, которые определяют поведение как личности, так и коллектива. Можно свести, упрощая, конечно, всю типологию к нескольким ценностям и приоритетам:

 1. Радиус доверия. «Способность отождествлять себя с другими членами общества, сопереживать, радоваться успехам другого и огорчаться неуспехам — вот что определяет доверие. В большинстве отсталых стран радиус доверия преимущественно ограничен семейным кругом. Все, что находится за пределами семьи, обычно вызывает чувство безразличия и даже враждебности. Для такого рода обществ обычно характерны непотизм и другие виды коррупции…»

 2. Жесткость морального кодекса. Обычно источником системы этики и морали является религия. В иудо-христианской морали человек ответствен перед Богом за все свои деяния — будь то отношение к людям или к труду. Но в разных конфессиях мера ответственности различна. Более того, проступки и нарушения морали возможно или невозможно искупить. Отсюда в разных культурах индивидуальная ответственность личности очень разнится.

 3. Использование власти. «В Латинской Америке власть традиционно воспринимается как лицензия, право на обогащение… Если кому-то этот стереотип покажется оскорбительным и необоснованным, пусть он поразмышляет о том, почему типичный президент латиноамериканского государства покидает свой пост чрезвычайно богатым человеком…»

 4. Отношение к труду, новаторству, богатству. В отсталых странах к труду относятся как к повинности: работают, чтобы жить (в динамических — живут, чтобы работать). Новаторство в таких странах воспринимается как угроза установившейся стабильности, как ересь. Отношение к богатству определяется ложной концепцией, что богатство существует в неизменном количестве и его только перераспределяют. Следовательно, экономическое процветание другого воспринимается как лишение тебя куска. Успех соседа — это угроза твоему благополучию…

 

Обратите внимание: речь идет о простых и ясных понятиях, связанных с этическими категориями, качествами, добродетелями, которые наличествуют или отсутствуют в национальных нравах независимо от того, работает человек на земле или давно перебрался в город. И эти качества можно принять как УНИВЕРСАЛЬНЫЕ, относящиеся к любой национальности. И то, что эти качества появились, выработались и укрепились в давние времена, когда человечество начинало осваивать земледелие, и позволяет определить их как «крестьянское сознание».

Собственно, поэтому я и не могу понять, как выдающийся экономист Ясин и крупнейший чиновник министерства культуры мне объясняют, что в России больше нет крестьянского сознания, ибо большая часть населения перебралась в город. Здесь я вижу непонимание простой вещи: крестьянская психология — сегодня не обязательное качество людей, которые работают на земле. Во Франции и в Западной Европе, например, полно фермеров, которым крестьянская психология абсолютно чужда — они буржуа, их интересы простираются далеко за пределы их семей, они граждане, они умеют защищать свои права. И попробуй государство ущемить их интересы — тысячи людей выйдут на улицы и завалят автострады помидорами или зальют молоком. Правительство их БОИТСЯ! Собственно, это и есть политическая сила среднего класса!

Так что дело не в месте жительства и не в профессии, а в исторически сложившемся наборе этических правил, которыми руководствуются все в России — от нищего в подземном переходе до коридоров Белого дома. Все мы, и я в том числе, придерживаемся ценностей, найденных и сформулированных «иноземцем» Грондоной. Если вы задумаетесь над этим, то, надеюсь, согласитесь со мной, что система ценностей может сохраниться, если даже человек не работает на земле, а работает в городе и даже в Кремле…

В одном из развернутых ответов на мои публикации на заданные мною сложные вопросы даны быстрые и легкие ответы. Ах, если бы эти ответы удовлетворили меня, я был бы очень рад! Но хотя бы с одним ответом на вопрос — «почему в России в мирное время опасно служить в армии? Почему смертельных случаев в Российской армии в мирное время больше, чем у американцев в Ираке и Афганистане вместе взятых. Чем это объяснить?» — с этим ответом попробую поспорить.

 

Армия — отражение национальной культуры и государства — классово, этически и социально. Сегодня русская армия не сильно отличается от тюремной зоны. И там, конечно, господствует неуставная иерархия. Высказанная моим оппонентом идея о необходимости элитарного офицерского корпуса очень справедлива. В большинстве стран офицерский корпус — опора стабильности государства. В былые времена выйти замуж за офицера было мечтой каждой девушки! Нужно офицерство в белых перчатках. Однако и во времена, когда аристократия была русским офицерством, жестокость и бесправие в армии царили не меньше — и это цвело среди низших званий. В «Воинском уставе о полевой пехотной службе» (1796) указана причина массового бегства солдат: «злоупотребления и дурные поступки командиров, а также отсутствие заботы о солдате». До 1860 года были шпицрутены (сначала до пяти тысяч, потом до пятидесяти), розги оставались в законе до 1904 года… Вы думаете, шестидесятники зря звали Русь «к топору?»

Забавно — откопал в Интернете: «В 1832 г. сын французского маршала Даву купил в Москве у «заплечного мастера» кнут и вывез его на родину. Вся Европа ужасалась варварству русской правящей элиты. Реакция была чисто российской — вместо лечения болезни стали бороться с ее симптомами, и в том же году было издано секретное предписание о том, чтобы кнутов иностранцам не продавать». Множество законов и распоряжений царской власти подтверждают, что испокон веков рукоприкладство, жестокость, произвол начальства и насилие над личностью были обычной повсеместной практикой в русской армии.

Что-то тут не так, как хочется моим оппонентам. И причину надо искать не в отсутствии аристократии в армии, а в системе коренных русских ценностей. Объяснение произволу в русской армии — как в прошлые времена, так и сегодня — можно найти в высказывании Горького, напечатанном в 1917 году в «Новой жизни»: «…я особенно подозрительно, особенно недоверчиво отношусь к русскому человеку у власти — недавний раб, он становится самым разнузданным деспотом, как только приобретает возможность быть владыкой ближнего своего». Точнее не скажешь! И эту характеристику можно применить и сегодня к любому начальнику любого паспортного стола…

 

Как лечить? Может быть, у вас после моих аргументов появится иное объяснение, но я знаю: нельзя убедить людей быть хорошими, гуманными и справедливыми. Если бы это было возможно, одной проповеди Христа было бы достаточно, чтобы всё стало, как вы желаете. Но, как сказал выдающийся русский философ Гершензон, «знать истину и жить по истине, как известно, разные вещи».

Кстати, если уж вспомнили Горького, в полной мере испытавшего все иллюзии и разочарования относительно русских нравов, то меня давно занимает еще одна нелицеприятная идея: русские ценят жизнь очень низко. По этому поводу Горький пишет: «Я спрашивал активных участников гражданской войны: не чувствуют ли они некоторой неловкости, убивая друг друга? Нет, не чувствуют». Вот что сказал однажды писателю красный командир, который командовал еще в Первую мировую: «Внутренняя (гражданская — А.К.) война — это ничего! А вот против чужих — трудное дело для души. Я вам, товарищ, прямо скажу: русского бить легче. Народу у нас много, хозяйство у нас плохое; ну, сожгут деревню — чего она стоит! Она и сама сгорела бы в свой срок… А вот когда я в начале той войны попал в Пруссию — Боже, до чего жалко было мне тамошний народ, деревни ихние, города и вообще хозяйство! Какое величественное хозяйство разоряли мы по неизвестной причине. Тошнота!» Грустно слушать? Да, грустно, но небесполезно!

 

Цена человеческой жизни — один из показателей культурных приоритетов. Цену жизни человека устанавливают не государство и не хороший президент, а сама нация! Сколько раз я слышал: «Вон, евреи — у них пять миллионов убили, а какой шум подняли! Подумаешь! У нас двадцать пять миллионов в войну положили — и то ничего!..»

 

Так что если вернуться к службе в сегодняшней армии, надо думать о том, каких качеств нужно требовать, да, требовать, с угрозой уголовного наказания за неисполнение, чтобы эта служба для новичка перестала быть разновидностью тюремной зоны. И, к сожалению, мне ничего в голову не приходит, кроме необходимости злосчастной персональной ответственности, которая может обуздать темные инстинкты, дремлющие в каждом человеке любой национальности и вероисповедания.

Забавно, что кто-то подзаголовком к статье оппонента поставил слоган: «Невозможно создать страну с поголовной индивидуальной ответственностью!» Я искал эту глупость в самом тексте и, к счастью, не нашел. Создать страну, конечно, нельзя. Но ведь если задуматься о том, что такое ответственность индивида, то трудно спорить, что это просто ряд правил, которые он считает для себя обязательными, и ряд действий, которые он считает неприемлемыми ни в коем случае.

 

И тут я обращусь к таким великим культурам, как мусульманская, иудейская и китайская. Вся жизнь в этих обществах регламентирована рядом обязательств. Культура — это свод ОБЯЗАННОСТЕЙ, А НЕ ПРАВ! И чем древнее культура, тем более устойчивы эти обязанности индивида. Если культура нации обязывает быть ответственным, то возникает страна с поголовной ответственностью! А если нравы у нации другие — тут надо думать, что с этим делать и можно ли на это повлиять.

Не могу согласиться с тезисом: мол, совсем не одно и то же — бояться Бога и гаишника, который пугает тебя лишением прав и вынуждает дать взятку. Боязнь нарушить закон, Божий ли или Кесарев, в принципе имеет одну онтологию. Не надо забывать, что страх Божий в прошлом вполне конкретно ассоциировался со страхом перед физическими мучениями в «геенне огненной». Вспомните русские иконы, Босха. Недаром Иван Грозный, уж на что начитанный и циничный правитель, впадал в периоды исступленных молитв и покаяния. Или Лоренцо Великолепный… Но боится ли кто-нибудь Бога и «геенны огненной» сегодня в России? И если боится, то почему все в стране как-то наперекосяк? Почему, по данным Генеральной прокуратуры РФ, за последние пять лет более тысячи российских детей погибли от рук собственных родителей?! Согласно оценкам Роструда, в стране около миллиона безнадзорных детей, и это при живых родителях! Цена жизни — русская копейка! Так что хорошо бы, чтобы хоть чего-нибудь боялись, лишь бы детей не насиловали и не выбрасывали на улицу! А желательные высоты хорошо бы заменить поиском возможных целей.

В сущности, мы сейчас обсуждаем некую «русскость», которую многие так боятся потерять: «Не дай Бог, из нас сделают бездушных немцев или англичан!» Не бойтесь, нам это не грозит.

 

Самое печальное, чтобы не сказать трагическое: все, что я сейчас привел в качестве аргументов, ни для кого не новость в нашей стране. Это банальные, всем известные факты, которые, к ужасу, никого особенно не волнуют, если только это не ваш ребенок изнасилован и не ваш сын ушел в армию. И если у вас еще сохранился родительский инстинкт переживать за собственное дитя. А с соседскими детьми — черт с ними (вот оно, крестьянское сознание!). В ответ большинство только разводят руками и, пожав плечами, говорят: да, ужасно, но что мы можем сделать! В том-то и дело, что ничего. «Виноваты все, а значит никто!» (А. Чехов). Но попробуй сказать что-то злое про это наше природное чувство «правильности», как тут же вытаскиваются на свет те же бессильные аргументы спасителей нашего превосходства — Пушкин, Достоевский и далее по списку.

 

Россия — великая нация, а при всем ее богатстве народ живет за чертой бедности. Так надо ли что-то делать или все само собой образуется? Нужно ли пытаться понять, что нам мешает? Или достаточно просто заменить плохих чиновников на хороших, которые не будут воровать и брать взятки?

И выросшие дети не будут бросать своих стариков на произвол? И родители не будут выбрасывать своих детей на улицу?

Конечно, было бы так прекрасно, чтобы, согласно вашим надеждам, движущей силой для людей был не страх «нарушить закон, а когда признавался бы этот закон единственно правильным, когда он либо освящен религией, либо традицией, т.е. ложится на те самые культурные коды и не подвергается критическому анализу, т.к. соответствует природному чувству «правильности». Но почему тогда этого нет, в чем причина? В отсутствии «аристократии»? А не поздновато ли? В наше время дикого рынка, оглашенного маркетинга, реперов и выставок «запрещенного искусства», распада этики и всеобщей жажды финансового успеха мечта об аристократии романтична, но так же необоснованна, как коммунизм или царство Божие на Земле…

 

Я вообще ничего не предлагаю менять — я не настолько убежден в рецептах. Я просто призываю соотечественников больше размышлять о себе, ибо, как сказал Ключевский, «у русских нет особой охоты к этому занятию». Страх, что размышления о достоинствах и недостатках русского этического кода «изменит тот самый культурный национальный код, который худо-бедно держит еще русскую жизнь» — это как раз и есть одно из качеств крестьянского сознания: враждебность к любым изменениям! Неужели то безобразие в социальной, экономической, экологической, политической сферах, которое наблюдается повсеместно, и есть тот самый код, который худо-бедно и держит еще русскую жизнь? А не кажется ли вам, что русская жизнь худо-бедно еще держится вопреки этой трагической пассивности, этому отсутствию желания переделать свою жизнь и жизнь государства, вопреки постоянному ожиданию, что вот придет хорошая власть и все наконец исправит? Если мы ищем виноватого вне себя, значит, не мы живем свою жизнь, а она нас живет.

 

…Спорить, мои дорогие собеседники, с Кончаловским просто, особенно если вспомнить, что его философия — это высокомерие — «фамильное родовое», что отец его написал гимн, что он не социолог или просто далек от простого народа и т.д. А вы поспорьте с Ключевским, Горьким, Чеховым, Толстым, Буниным — теми великими, которых вы тут же вытаскиваете, когда кто-то высказывается нелицеприятно о нашей отсталости, забывая или просто не зная, что они гораздо острее, чем я, видели те же недостатки русского мышления, предупреждали и пророчески предсказывали, что свойства «русской души» могут быть не только созидательными, но и разрушительными. И те ужасы, которые русский народ пережил в первой половине прошлого века, могут показаться невинными забавами в век нынешний, ожидающий глобального потепления, катастрофических засух, массовой миграции из Африки и Азии, неизбежного снижения уровня жизни развитых стран, тектонических сдвигов в перераспределении финансов и богатства между голодающими миллиардами человеческих собратьев.

У меня ответов нет, одни вопросы. Судя по высказываниям оппонентов, им многое понятно — флаг им в руки!.. Но Карл Маркс прав: надо набраться отваги, чтоб меняться, а для этого надо ужаснуться самому себе…

У каждого из нас — Жизнь одна.

_____________________________

© Кончаловский Андрей Сергеевич

Фото Аркадия Колыбалова

 

 

Комментарии

Интервью Андрея Кончаловского «Верить и думать», напечатанное в «РГ» 7 июля, продолжают обсуждать наши читатели, оно стало поводом для многих интернет-дискуссий.

 

Alina-alexandra:

Андрей Сергеевич — большая умница. В этом интервью он оказался еще глубже, чем я предполагала. Но самое слабое место в цепочке его рассуждений — это мысль о возможности перемены менталитета извне, о конструировании менталитета.

Я думаю, что Евгений Ясин со товарищи никаких рекомендаций не давали именно потому, что они как раз осознают невозможность целенаправленного формирования менталитета.

А если допустить такую мысль, до очень страшных вещей можно додуматься. До какой-нибудь «ментальной евгеники» — и программы по ее воплощению в жизнь. Со всеми вытекающими. 

A i z:

Как он прав, когда соединяет культуру и нравы! Как он заблуждается, считая, что у сегодняшней России крестьянская ментальность! Все же в крестьянской ментальности всегда было такое понятие, как стыд. А за последнее десятилетие ментальность люмпенизировалась: паханское «мочить», сюда смотреть-слушать; ничего не стыдно, все можно. В Росcии нет страха нарушить закон? Да, похоже, мы стали самой свободной страной в мире — свободной от законов.

Волков:

Действительно, как утверждает А.С. Кончаловский, тема осмысления духовной основы страны — взрывоопасная. С другой стороны, если в ней не разобраться — как и с новейшей историей страны с точки зрения духовной, — проиграют по-крупному в итоге все — от приверженцев различных «измов» до… Ибо возможен приход «жары» пострашнее нынешней — способной испепелить мириады человеческих душ — «демократично настроенных», увы, тоже. Что первичнее — политика или культура? Духовные законы бытия — их работа в реальной жизни. Кстати, чем не тема для основательного издания? Уважаемой редакции и автору спасибо за полезную для размышлений публикацию.

Читатель (Кирово-Чепецк):

Почему большинству «до лампочки» развитие общества в нашей стране? Наверное, потому, что это большинство никакого понятия об этом не имеет. Это не закладывается ни нашим школьным, ни высшим образованием. Почему в народе нет доверия ни к бизнесу, ни к власти? Отчего ж ему быть-то? Если все злоупотребления, обман видны невооруженным глазом? Если чиновник, бизнесмен пренебрегает всеми нормами гуманизма и нравственности? Есть ли шансы изменить ситуацию? Конечно, есть. Но улучшения можно будет достичь лишь за продолжительный период времени — здесь счет пойдет, пожалуй, на десятилетия, — и при участии всех членов общества.

Сергей:

Автор зрит в корень. Но отклика в умах и действиях власть предержащих эти мысли не найдут: свободными людьми управлять невозможно, их можно только увлекать. Лучше своим примером. А с этим у нас проблемы… Окриком, приказом и дубинкой — оно-то всегда проще и надежнее.

Марат:

«…Пренебрежение к закону, разнузданность власти, неготовность людей к взаимному сотрудничеству, отсутствие гражданского сознания, эгоистичное преследование личных интересов — это все черты крестьянского сознания». Первые две черты понятны, остальные не имеют ничего общего с крестьянским сознанием. По всей видимости, автор (при всем глубоком к нему уважении) давно не был в деревне. Как раз готовностью к взаимному сотрудничеству деревенские жители и отличаются, а после прочтения этих строк складывается впечатление, будто написано про людей темных и недалеких.

Г. Кузнецов:

Уважаемый Андрей Сергеевич! У вас великолепные статьи, касающиеся культуры и ментальности нашего народа. Вы играете огромную просветительскую роль в России. Не могли бы вы чаще выступать в средствах массовой информации?

 

Продолжение дискуссии после публикации второй статьи А.Кончаловского в РГ от 4 августа: 

PR

[05.08.2010] Согласен, что в основе большинства российских бед лежит отсутствие культуры. Культуры Закона и уважения к культуре исполнения Закона. Картинки из жизни: — Армия – любой военнослужащий даёт присягу, в которой клянётся «свято соблюдать Конституцию и законы Российской Федерации». Согласен, что в основе большинства российских бед лежит отсутствие культуры. Культуры Закона и уважения к культуре исполнения Закона. Картинки из жизни: — Армия – любой военнослужащий даёт присягу, в которой клянётся «свято соблюдать Конституцию и законы Российской Федерации». Тогда командир части, нарушающий закон или не выполняющий решение суда – преступник, нарушитель присяги. И при этом такие «командиры» продолжают служить и, возможно, даже поощряются «за экономию матсредств». А по закону и по чести – гнать таких надо без пенсии из армии; — Из жизни автомобилистов: не стыдно ли проехать под «жёлтый» светофор? Или стыдно только под «красный»? — А милиционеру (прокурору, депутату и т.д.) ехать пьяным не совестно? Вот такие очень заразительные примеры бескультурного отношения к закону, а есть ещё закон «Об ограничении табакокурения», «О рекламе» и т.д. и т. п. Пока Наши правители, начиная с Президента, Премьер-министра, министров, сенаторов и депутатов не лишатся своих необузданных привилегий и не будут хотя бы публично проявлять уважение к закону, пока наши законы не перестанут переписываться каждую неделю (это же законодательный брак! За что налогоплательщики платят огромные зарплаты депутатам и сенаторам ?), пока зарплата за одну и ту же работу в Москве, в региональном центре и на периферии не перестанет отличаться на порядок, до тех пор Россия не перестанет расслаиваться и самоуничтожаться. А пока у русского народа нет будущего.

Александр

[08.08.2010] Заявленный тезис «Виноваты все, а значит никто!» — не верен. Система когда всё принадлежит всем работает, но для этого необходима более высокая Человеческая нравственность общества. От мастера высокого статуса, к сожалению, другого и не ожидалось. 

Ильдар

[11.08.2010] Андрей Сергеевич отложил ситуацию с мусульманами на потом. А зря. Если бы он с нее начал, то и этой статьи бы не понадобилось. Ведь Всевышний нам четко предписал, что и как делать. Это не отключает наши мозги, а наоборот, включает. Только тогда мы понимаем меру ответственности перед Аллахом, собой, близкими и обществом. Сама мысль о выбрасывании детей и родителей будет недопустима. Задумайтесь об этом! 

 Сильвестр

13.08.2010] Я считаю, что Андрей Сергеевич повторяет ошибку С.Кара-Мурзы, приписывая русскому человеку крестьянское мировоззрение. Характер русских идёт не от сельской «общины», а от традиции тоталитарной власти. Под которой понимаю не авторитаризм или деспотизм, а некий архетип «демократического централизма»: вовлечение всех в политику в сочетании с неделимостью власти. Про народ, испытавший грандиозные возможности тоталитарного общества, можно сказать то же, что часто говорят про свободу: познавший это уже не сможет вернуться назад. Вот и причина невозможности в России либеральных реформ — вдохновиться нормальному русскому перспективами удачной спекуляции всё равно что самому Кончаловскому променять кино на успешную торговлю в ларьке. Именно тоталитарное мышление и дало русскому народу такой гигантский кругозор, породивший, в частности, и великую русскую литературу. Правда, лишившись государственной идеологии, русский быстро атомизируется, оказываясь неспособным на какое-то коллективное действие, но это оборотная сторона его силы. 

____________________________________________________________________

«Российская газета» — Федеральный выпуск №5250 (171) от 4 августа 2010 г.  

http://www.rg.ru/2010/08/04/konchalovskij.html